Князь Игорь
(К 88-летию Игоря Губермана)
...Чтобы рассказывать о Губермане, надо изрядно набраться... смелости.
Ибо все, что можно было рассказать об этом незаурядном человеке, рассказал... он сам, в своих книгах и на своих выступлениях.
И прославлен он по всей Руси, как его тезка - полоненный князь Игорь.
И Губерман также в свое время взят был в полон советской властью (да будет проклята она во веки веков);
но:
даже там - в неволе, в заточении, - сохранил он изящество и остроту ума, благородство и хорошие манеры (как-то, когда Игорь был уже вольным поселенцем - правда, лишенным возможности возвратиться на большую землю, - ехал он на попутке; и «водила», как водится, за долгою дорогой, за дружеской беседой решил поделиться сокровенным. «Вишь-ка, - сказал он Губерману, - гутарят, что странный какой-то хер на выселках появился, всем говорит «спасибо» и «пожалуйста»; так, наверное, и укреплялась игорева слава).
Разлетались по всей Руси губермановские четверостишия, как долгожданные ласточки свободы; как заостренные мысли, которым никакой КГБ не мог поставить заслона;
и гуляли эти четверостишия по рукам, и волновали умы, и бередили чувства, и царапали сознание.
Первое мое знакомство с творчеством Игоря состоялось с помощью его знаменитого «гарика» -
Я государство вижу статуей:
мужчина в бронзе, полон властности;
под фиговым листочком спрятан
огромный орган безопасности.
Жалящая, как оса, эпиграмма, вонзающаяся с размаху в диафрагму.
Спрашивается: могли ли простить Губерману это разящее свободомыслие совковые рыцари плаща и шпаги, серые люди со стершимися лицами?
Могли ли они не запереть его в зону?
Но, как писал, словно выхаркивая эти строчки, соплеменник Губермана - Осип Мандельшам:
Лишив меня морей, разбега и разлета
И дав стопе упор насильственной земли,
Чего добились вы? Блестящего расчета:
Губ шевелящихся отнять вы не могли!
…У меня в архиве хранится давняя фотография, на которой я попал в кадр вместе с Игорем, она сделана в одном из израильских кибуцев (последних оплотов израильского социализма, да и то постепенно перековывающихся). Здесь проходил литературный семинар, устроенный русскоязычным Союзом писателей. Неподалеку от лекционного зала, где мы, как правило, собирались для обычной, но весьма любопытной говорильни, в память о славном кибуцном прошлом был установлен – как памятник – трактор образца тридцатых годов. Вот на его фоне и «щелкнул» нас фотограф, и вылетела птичка, и, сверкая опереньем, пропала вскоре из виду.
И по-прежнему царствует над всем русскоговорящим пространством Игорь Губерман, «княжа» в России и в Израиле, Германии и Австралии, Швейцарии и Чехии, словом, везде, где слышна русская речь, где витает, как птичка, незаемное русское слово.
