Наум Вайман – известный писатель, журналист, переводчик, исследователь творчества Мандельштама и автор знаменитых «Ханаанских хроник».
Перед читателем «четвертый архив» этой грандиозной дневниковой эпопеи, рисующей актуальную картину современной жизни в Израиле, в России и в мире, а также упорные попытки лучших умов эпохи осмыслить нависший над всеми вал мировых событий. Первый же том («архив») был встречен залпом заинтересованной критики и был номинирован на премию «Русский Букер» в 1998-ом году. Сергей Костырко писал о «первом архиве»: «Книга Ваймана, несомненно, событие. Книга получилась значительной»; Андрей Урицкий отметил в обширной рецензии в «Независимой газете» 26 февраля 2000г.: «…стремительная и злая, предельно откровенная проза русского израильтянина…»; многократное внимание книге уделил знаменитый писатель и критик Александр Гольдштейн («Окна», 4.5.2000): «…раскрыл псевдонимы, громко обиделся на капитулянтский пейзаж, вымазал дегтем синклит соглашателей, но в первую очередь и пуще всего – повелел себе стать уловителем стремительно ускользавших примет здешней жизни, суммарного русско-палестинского опыта, как будто никем в наших краях не переданного с такой дотошностью, тщанием и взволнованной рассудительностью».
В 4-ом томе перекручиваются в канат несколько линий: летопись событий в Израиле, России и мире (время рассказа: от сентября 2001 до конца 2002 года) с горячими комментариями; события личной жизни за тот же период; фрагментарная, в фокусе взгляда повествователя история и разбор явлений культуры в Израиле и России в репликах, откликах и рецензиях; попытки философского осмысления событий политики, истории и культуры, включая законченную философию искусства, попытки не только самого повествователя, признающего свои более чем скромные возможности в этом деле, но и более крепких, глубоких и широко образованных умов.
Вот один из отрывков:
13.9.2001
Почему этот интеллигентский тандем Зиник‐Айзенберг так раздражает? Они безнадежно отстали со своей жеманностью. Грядет век ненависти. Я чую это всеми костями, я сам полон ею как пороховая бочка. А почему собственно? Чего мне «не додали»? Славы, наверное. Интеллигушки объясняют ненависть и терроризм бедностью, невежеством, тяжелым детством. Но ненависть — чистый огонь зависти. Каин убил Авеля из зависти. Евреев ненавидят из зависти. И Америку ненавидят, потому что завидуют ей. Я сам ее ненавижу, но не из зависти, а за то, что она мешает нам выплеснуть друг на друга свою ненависть, упиться ею — мы бы залили весь Восток черной, воняющей нефтью кровью арабов! А теперь она от этих арабов получила по морде, как не порадоваться. Какая же она жалкая в своей надменности, в своем сытом и благожелательном высокомерии, и ведь, в сущности, при всей своей мощи, беспомощная.
Может, и моя ненависть от зависти? А что мне не хватает для полного счастья? Ну, хуй хорошо бы побольше. Так, на пару сантиметров. В молодости это бы прибавило мне уверенности. Росту можно еще добавить сантиметров пять. 180 — идеальный рост. Память получше: цепче на детали, побольше объемом, покрепче. Нервную систему поустойчивей, не такую лабильную. Вот, пожалуй, и все. Талант? Но я не очень‐то понимаю, что это такое. Удачное сочетание столь многого…
Книга уже доступна в Украине, а скоро она появится и в книжных магазинах Израиля
